Ольга Слюсарева: уйду, когда перестану навязывать соперницам свою игру

— Какой по счету вы открываете сезон?

— Наверное, семнадцатый. А эмоции не изменились. Просто раньше я не могла их контролировать и не знала, как с ними бороться. Сейчас научилась ими управлять. Люблю ощущение балансирования на грани волнения и задиристой игры. Мандраж для меня — как кураж. В этом сезоне хочу вернуть себе звание чемпионки мира в групповой гонке, потерянное в Лос-Анджелесе, чтобы еще раз доказать прежде всего себе, что сбрасывать со счетов меня рано. С одной стороны, я готова была к проигрышу в США, поскольку после Олимпиады расслабилась и готовилась вполсилы. А с другой — услышать перед награждением от Каррары: «Ну все, Слюсарева, твоя фортуна кончилась. Слишком долго тебе везло!» — было очень обидно. Наверное, эту фразу она готовила много лет. На агрессию я стараюсь никогда не обращать внимания, но, услышав эти слова, сказала сама себе: ты же сама провела подготовку так, а не иначе, винить здесь, кроме себя, некого, и Вера права. Сейчас, когда после той гонки прошел почти год, я справилась со всеми своими личными проблемами, которые меня долго мучили, и стала вновь задумываться над ее словами: неужто я и впрямь кончилась как спортсменка? Вот и проверим.

— Московский этап Кубка мира для проверки подходит?

— Принципиален с этой точки зрения только чемпионат мира, который пройдет в конце
апреля в Бордо. Но поскольку с Каррарой мы на треке до тех пор уже не встретимся, нынешние соревнования будут в достаточной мере важны для нас обеих, в первую очередь с психологической точки зрения. Для меня главное — чтобы обида, которую я почувствовала в Лос-Анджелесе, став второй, не переросла в нелепую злость. Я не злая по жизни, не злая и в спорте. Поэтому уверена, что злость только съест меня саму и не даст никакого результата. В Москве кроме групповой гонки буду участвовать в скрэтче, который выигрывала на чемпионатах мира дважды, и в индивидуальной гонке преследования на 3 км. Признаюсь, что и сейчас мне не хватает еще выносливости, хотя скорость осталась. Однако хочу, как говорится, по сусекам поскрести, собрать все, что осталось, чтобы все- таки выдержать свой высокий уровень. Для того чтобы отобраться на чемпионат мира именно в групповой гонке, мне будет достаточно попасть в Москве в призовую тройку. Хотя настраиваюсь только на победу. Проверять потом себя и соперниц на треке в следующих трех кубковых этапах у меня уже не будет нужды, потому что все мы выступаем и на шоссе. И к трековым чемпионатам готовимся исключительно на шоссе. Правда, планирую приехать в Москву еще в январе, чтобы участвовать в национальном трековом чемпионате.

— Что за команду вы с мужем организовали в Италии и зачем она вам нужна?

— Дело в том, что в России без дела, то есть без гонок высокого уровня, которые постоянно
проводятся в Европе, прозябает огромное количество талантливых девчонок. Вот Миша (Михаил Ростовцев — муж и тренер Слюсаревой.- Ъ) после Олимпиады решил создать команду с прицелом на будущую Олимпиаду. Мы ее так и назвали — «Пекин-2008». Полгода централизованное финансирование еще было, а потом эти восемь девчонок уже существовали за наш личный счет. Они ездят на моих когда-то заработанных велосипедах, носят мою старую форму и даже велотуфли. Но я поражена этой командой, ее желанием впитать все наши с Мишей советы. Пусть девчонки пока что не занимают так интересующих наше спортивное руководство мест, но то, что они за этот год сильно спрогрессировали,- это однозначно. Мы с Мишей ведь тоже душой хотим, чтобы все у них получилось сразу и по высшему уровню. Но так не бывает. Год кончится, и с Ростовцева спросят: а кого ты там возил? Но начальники ведь не видели, как они едут гонки. Да, не выигрывали, но как же здорово уже научились работать! Итальянцы в восторге от них. Особенно всех западных специалистов заинтересовала 17-летняя Оксана Казанчук, которая работает в гонках уже на равных с теми, кто гоняется по двадцать лет. Ну как это объяснить в России, где откроют протоколы и обязательно захотят видеть наши имена в числе 25 лучших? Чтобы стать классным гонщиком, почувствовать скорость и настоящую драку, надо обязательно гоняться именно там, в Европе, а не вариться в вязкой каше дома, в России.

— Что для вас станет сигналом, после которого вы скажете: все, стоять, твой спортивный
век закончился?

— Уйду, когда перестану навязывать соперницам свою игру. Я преклоняюсь перед великой
Жанни Лонго, которая в свои почти пятьдесят еще выступает. Но я бы не хотела, чтобы меня, когда я выхожу на старт, жалели так же, как сейчас жалею ее я. Она ведь помнит кураж выигрыша, когда она жила гонкой! Но теперь-то уже явно адреналин у нее вырабатывается не в прежнем количестве. Поэтому для себя я решила твердо: раз хочу потом остаться в спорте и помогать мужу с командой, должна уйти тогда, когда еще на старте меня саму будет трясти, как говорится, на все 220. Только в этом случае я смогу отдать сполна девчонкам все, чем обладала сама, свои секреты, свой опыт. И когда буду выводить их на старт, им непременно передастся моя хорошая энергия: они почувствуют, что раз не проиграла я, значит, не проиграют и они.